«Томагавки» бьют по Сирии. Полезные уроки

 
Анализ нанесенного массированного ракетного удара и его результатов
 
 
Статья журнала ВКС, №2 (91) июнь 2017
 
США нанесли ракетный удар превентивно, без санкций Совбеза ООН, в ответ на якобы применение сирийскими ВВС химического оружия при бомбовом ударе, который был нанесен за несколько дней до этого по позициям запрещенного в России ИГ в районе Идлиб.
 
Этому акту агрессии со стороны США уже даны соответствующие оценки, в том числе президентом РФ. Но здесь хотелось бы провести не политический, а военный и военно-технический анализ этого ракетного удара, попытаться извлечь из него некоторые уроки, возможно, полезные и для нас.
 
Попытку разобраться в военных аспектах ракетного удара уже предпринял еженедельник «Военно-промышленный курьер» (№ 14 (678), 2017 г.), но, на мой взгляд, рассмотрены далеко не все проблемы. По возможности, переведем анализ в практическую плоскость.
 
7 апреля 2017 года ВМС США из акватории Средиземного моря нанесли массированный ракетный удар (МРУ) по сирийской авиабазе «Шайрат». По данным Пентагона, удар был нанесен 59 крылатыми ракетами морского базирования (КРМБ) «Томагавк» с бортов двух эсминцев, специально подошедших к берегам Сирии. Результаты этого удара могут послужить уроком, полезным и для нас.
Особенности и уроки нанесенного удара
 
В первую очередь необходимо отметить, что удар был нанесен именно крылатыми ракетами (КР). Выбор КР как основного носителя боевого потенциала США практически был сделан еще в 1991 году в ходе проведения операции «Буря в пустыне» против Ирака. С тех пор сменилось пять президентов США, но значимость, формы и способы боевого применения КР фактически не изменялись, а лишь совершенствовались.
 
Более того, кажущиеся успехи, достигнутые США и другими странами НАТО в ходе агрессии против Югославии, в том числе результативность масштабного применения крылатых ракет, послужили основанием для разработки и развития в США концепции «быстрого глобального удара».
 
Суть концепции сводится к нарушению существующего баланса стратегических ядерных сил сдерживания (СЯС), в первую очередь между США и РФ, еще до начала агрессии или в самом ее начале путем уничтожения большей части СЯС высокоточными средствами поражения в обычном (безъядерном) оснащении.
 
Основным средством поражения как в концепции «быстрого глобального удара», так и в превентивных ударах, подобных сирийскому, стали именно крылатые ракеты. Носителями таких ракет могут быть как военно-морские надводные или подводные средства, так и пилотируемая авиация. Не исключено также применение КР и с наземных пусковых установок. 
 
Таким образом, в понимании США крылатые ракеты большого радиуса действия с боевыми частями в обычном снаряжении продолжают оставаться основным носителем боевого потенциала и превентивным средством нападения, что необходимо учитывать.
 
Ракетный удар был нанесен, скорее всего, при следовании КР на предельно малых высотах с огибанием рельефа местности на всем маршруте полета, а не только на конечной его части, в ночное время (в 3 часа 40 минут по МСК). Этому тоже есть объяснение. 
 
Полет на предельно малых высотах способствовал созданию внезапности удара, так как имеющиеся на территории Сирии российские средства разведки, размещенные в локальных районах базирования ВКС, не могли обеспечить обнаружение факта старта КР и тем более траекторий их полета над территорией Сирии. Да и сами маршруты полета КР были выбраны так, что проходили по возможности вне зон видимости РЛС ВКС.
 
В понимании США крылатые ракеты большого радиуса действия с боевыми частями в обычном снаряжении продолжают оставаться основным носителем боевого потенциала и превентивным средством нападения, что необходимо учитывать.
Нанесение удара ночью было направлено на снижение возможностей и эффективности боевого применения против них наиболее массовых переносных зенитно-ракетных комплексов (ЗРК), не оснащенных прицелами ночного видения, и зенитной артиллерии без радиоприборного обеспечения, как это уже отрабатывалось и ранее (Ирак, Югославия, Ливия, Афганистан).
 
К сожалению, имеющиеся в Сирии ПЗРК ранних выпусков ночными прицелами дооснащены не были. Необходимо также отметить, что применение КР типа «Томагавк» в условиях Сирии (гористо-пустынная местность) потребовало привлечения американцами не только средств разведки космического базирования, но и космических средств ориентирования типа GPS. 
 
В связи с этим постановка помех системам GPS в районах прикрываемых от нападения КР объектов может оказаться достаточно эффективной, что заранее необходимо планировать.
 
Особенно необходимо акцентировать внимание на том, что в нанесенном по авиабазе «Шайрат» ударе сами средства воздушного нападения, в данном случае – КРБМ, понесли весьма ощутимый урон, несоизмеримый с потерями СВКН в подобных ситуациях, имевших место в прошлом. Цели не достигло 36 крылатых ракет (61%) из числа запущенных с эсминцев 59 КР.
 
Во всех предыдущих конфликтах потери нападающей стороны, также выполненные в основном с применением КР, не превышали 6–12%, в том числе при достаточно интенсивном применении средств ПВО противоборствующей стороной. В Ираке, например, во время проведения операции «Буря в пустыне» наибольшие потери КР составили всего 12%.
 
К сожалению, этот достаточно важный момент не нашел отражения в СМИ. Вместе с тем уже неоднократно обращалось внимание на то, что к настоящему времени образовался все возрастающий разрыв между состоянием, темпами развития и возможностями СВКН и системами ПВО в ряде государств. Системы ПВО, не обновляемые и не модернизируемые на протяжении последнего ряда лет, оказались практически беспомощными в борьбе с современными СВКН, особенно при массированном применении КР.
 
Этого нельзя сказать о Сирии, которая к началу террористической операции и гражданской войны закупила ряд новейших средств ПВО, таких как ЗРС «Бук-М2» и ЗРПК «Панцирь-С1», а до этого уже располагала ЗРС С‑300П ранних модификаций и «Бук-М1». В этой связи такие большие потери КР в ходе полета их к цели могли явиться следствием того, что их маршрут случайным образом прошел через позиции одного-двух дивизионов мобильных сирийских ЗРС «Бук-М2».
 
Именно зенитно-ракетная система «Бук-М2» является на сегодня самым эффективным наземным средством борьбы с крылатыми ракетами, действующими на предельно малых высотах. Она обеспечивает эффективное поражение всех типов аэродинамических целей, действующих под прикрытием активных и пассивных помех, а также способна вести борьбу с баллистическими ракетами тактического и оперативно-тактического классов. Максимальная скорость поражаемых целей составляет до 1200 м/с, а минимальная эффективная отражающая поверхность – 0,1 м2.
 
Но самой главной особенностью ЗРС «Бук-М2», ее изюминкой, являются значительно расширенные возможности по борьбе с современными КР на предельно малых высотах. Так, при полете КР на высоте 15 м дальность ее поражения составляет до 30–35 км, что в 2–3 раза больше, чем у других зенитных ракетных средств. Это достигается за счет введения в состав ЗРС радиолокатора подсвета и наведения (РПН), антенные системы и приемно-передающие устройства которого размещены на мобильном телескопическом подъемно-поворотном устройстве, поднимающем их на высоту более 22 м в течение 2 мин.
 
 
Стрельбовый комплекс ЗРС «Бук-М2» выполнен в двух вариантах: в составе многоканального радиолокатора подсвета и наведения (РПН) и двух пускозаряжающих установок (ПЗУ) и в составе самоходной огневой установки (СОУ) и также двух ПЗУ. 
 
Всего в составе ЗРС может быть до шести стрельбовых комплексов (до шести РПН или СОУ в любом сочетании с соответствующим количеством ПЗУ). Каждый стрельбовый комплекс любой комплектации обеспечивает обстрел одновременно до четырех аэродинамических целей.
 
Таким образом, полномасштабный ЗРС средней дальности «Бук-М2», организационно представляющий собой зенитный ракетный дивизион (зрдн), способен одновременно обстрелять 24 крылатых ракеты, маршрут которых пролегает в полосе 60 км и более относительно позиции зрдн. 
 
Всего за пролет зоны поражения дивизион способен уничтожить 24–36 крылатых ракет и более (на боевых средствах ЗРС находится от 48 до 72 готовых к пуску ЗУР в зависимости от структуры дивизиона), что хорошо согласуется с потерями американских КР в ходе налета на сирийскую авиабазу.
 
Возможности ЗРС «Бук-М2» по борьбе с крылатыми ракетами при их полете на предельно малых высотах, расчетные значения максимальных дальностей поражения КР в этих условиях и их сравнение с другими ЗРС, в частности с ЗРС ДД С‑300ПМУ2 «Фаворит», приведены на рис. 1.
 
Сравнивать возможности ЗРС «Бук-М2» и ЗРС семейства С‑300П по борьбе с крылатыми ракетами имеет смысл потому, что только эти средства имеют специальные устройства, позволяющие поднимать на значительную высоту (20–30 м) антенные устройства радиолокационных систем стрельбовых каналов для расширения зоны прямой видимости и увеличения тем самым дальней границы зоны поражения крылатых ракет, действующих на предельно малых высотах.
 
Так вот, по максимальной дальности поражения указанных целей возможности систем практически одинаковы (ЗРС «Бук-М2» всего на 8% проигрывает ЗРС С‑300ПМУ2 по дальности поражения). Однако время развертывания вышек для подъема антенных систем в ЗРС С‑300ПМУ2 почти в 20 раза больше, а ее стоимость – в 7,8 раза выше, чем у телескопических подъемно-поворотных устройств ЗРС «Бук-М2».
 
Кроме того, в последнее время ЗРС семейства С‑300П и С‑400 по ряду причин вышками не доукомплектовываются.
 
Применение КР типа «Томагавк» в условиях Сирии (гористо-пустынная местность) потребовало привлечения американцами не только средств разведки космического базирования, но и космических средств ориентирования типа GPS. В связи с этим постановка помех системам GPS в районах прикрываемых от нападения КР объектов может оказаться достаточно
эффективной, что заранее необходимо планировать.
Вероятность поражения КР одной ЗУР в системе «Бук-М2» выше, чем в других комплексах, в том числе за счет реализации в ней режима распознавания типа цели и адаптации боевого снаряжения ЗУР для максимально эффективного поражения распознанной цели. Это же позволяет сократить средний расход ракет на одну сбитую цель.
 
Ракетный удар по авиабазе Шайрат, как уже упоминалось в некоторых СМИ, был нанесен КРМБ одной из последних модификаций RGM/UGM‑109E Blok4, называемых также Tactical Tomahawk, выпуска 2014–2015 гг. 
 
Отличительной особенностью этих КРМБ является повышенная эффективность их боевого применения в контртеррористических операциях, в том числе возможность барражирования в течение некоторого времени в районе цели, а также высокая точность поражения за счет сравнения текущего видеоизображения цели с запрограммированным. 
 
Правда, этого удалось достичь только путем снижения массы боевой части (БЧ) КР с 454 кг (классический вариант КРМБ модификации TLAM) до 317 кг (на 30%), но за счет повышения точности наведения (ошибка всего в десятки сантиметров) это практически не снизило эффективность боевого применения новых КР.
 
Поэтому считать причиной низких результатов удара по Шайрату «слабость БЧ» новейших американских ракет (масса БЧ одной КР более 300 кг, а до авиабазы долетело 23 КР) вряд ли возможно. Скорее всего, это следствие недостаточной контрастности видеоизображения взлетно-посадочной полосы авиабазы в условиях гористо-пустынной местности и еще сравнительно темного времени удара. 
 
 
Зенитно-ракетная система «Бук-М2» является на сегодня самым эффективным наземным средством борьбы с крылатыми ракетами, действующими на предельно малых высотах. Она обеспечивает эффективное поражение всех типов аэродинамических целей, действующих под прикрытием активных и пассивных помех, а также способна вести борьбу с баллистическими ракетами тактического и оперативно-тактического классов. Максимальная скорость поражаемых целей составляет до 1200 м/с, а минимальная эффективная отражающая поверхность – 0,1 м2.
 
Возможно также, что это следствие поспешности подготовки ракетного удара и недоразведка цели, важен был не столько результат, сколько сам факт нанесения удара, хотя это мало похоже на американскую философию.
 
А вот эффективность прикрытия авиабазы, которая достаточно активно использовалась сирийской авиацией в ходе боевых действий против террористов, средствами ПВО не выдерживает никакой критики. 
 
Непосредственное прикрытие авиабазы осуществлялось одноканальной по цели зенитной ракетной батареей ЗРК «Куб», самоходная установка разведки и наведения (СУРН) которого была уничтожена КР в ходе удара, а также, возможно, ПЗРК «Стрела‑2М» или «Игла», но без средств обеспечения стрельбы ночью.
 
Это прикрытие было фактически единственным, так как специфические условия ведения боевых действий в Сирии (отсутствие классического переднего края, «лоскутность» построения боевых порядков, их разрывность) не позволяют создать общую эффективную систему ПВО, а практическое отсутствие у террористов СВКН снижает бдительность, «расслабляет» имеющиеся силы и средства ПВО Сирии. 
 
Подтверждение этому – ни одна из 23 крылатых ракет, достигших авиабазы, средствами прикрытия уничтожена не была, в то время как даже при самом пессимистическом раскладе хотя бы 2–3 КР должны были бы быть сбиты имеющимися средствами.
 
В этой связи напрашивается вывод, что рассуждения о достаточности прикрытия важных объектов в «общей системе обороны» или выделение для этого устаревших одноканальных зенитных ракетных систем или маломощных средств ближнего действия сегодня неправомерны и неконструктивны.
 
36 крылатых ракет из 59, запущенных с эсминцев, не достигли цели. Во всех предыдущих конфликтах потери нападающей стороны, также выполненные в основном с применением КР, не превышали 6–12%, в том числе при достаточно интенсивном
применении средств ПВО противоборствующей стороной. В Ираке, например, во время проведения операции «Буря в пустыне» наибольшие потери КР составили всего 12%.
Выводы и предложения
 
Боевые действия в Сирии и развернувшаяся в целом на Ближнем Востоке борьба с международным терроризмом, в том числе с запрещенным в России и других странах мира ИГИЛ, относятся к нетрадиционным способам ведения боевых действий по масштабу, размаху и проникновению в повседневную жизнь. Однако какими бы особенностями не обладала современная война, в ней находят применение СВКН как один из решающих факторов достижения целей военного конфликта.
 
Среди СВКН особое место отводится дальнобойным крылатым ракетам (КР), рассматриваемым как основной носитель боевого потенциала в превентивных и в возможных «быстрых глобальных ударах», концепция которых продолжает отрабатываться в США. Способы и тактика действий КР достаточно отработаны, наиболее вероятно их внезапное (или по возможности скрытное) применение с максимально возможной продолжительностью полета на предельно малых высотах, с барражированием при необходимости в районе цели, последующим групповым перестроением, в том числе «роевое» применение с использованием элементов искусственного интеллекта.
 
Способы и тактика действий КР достаточно отработаны, наиболее вероятно их внезапное (или по возможности скрытное) применение с максимально возможной продолжительностью полета на предельно малых высотах, с барражированием при необходимости в районе цели, последующим групповым перестроением, в том числе «роевое» применение с использо-
ванием элементов искусственного интеллекта.
Анализ войн и военных конфликтов последнего периода, развертывание наших ВКС в Сирии, создание там военно-морской базы (ВМБ) на длительной основе однозначно показывают, что традиционные способы построения систем ПВО для решения современных задач недостаточны.
 
Необходимость надежного прикрытия авиабазы ВКС и ВМБ в Сирии потребовала создания автономных высокоэффективных группировок ПРО-ПВО на базе ЗРС С‑300В4 и С‑400 совместно со средствами самообороны – ЗРПК «Панцирь-С1».
 
Устаревшее вооружение ПВО, традиционные организационно-штатные структуры и классические способы ведения боевых действий становятся малоэффективными или неприемлемыми, особенно в специфических условиях ведения боевых действий, связанных с «лоскутностью» и разрывностью построения боевых порядков.
 
Это не позволяет создать общую (территориальную) эффективную систему ПВО и все больше приводит к мысли о необходимости перехода в этих условиях к ее очаговому (объектовому) построению. 
 
Другими словами, необходимо прикрывать от ударов СВКН не территорию страны, не театр военных действий, фронт или армию, а стратегически важные объекты, расположенные на территории страны, войска и военные объекты, входящие в состав фронта, армии, дивизии.
 
В связи с этим хотелось бы еще раз акцентировать внимание на том, что в современных условиях создание и развертывание высокоэффективных систем активной защиты особо важных объектов (САЗ ОВО), особенно районов базирования СЯС – первоочередных потенциальных целей для средств «быстрого глобального удара», носителями боевого потенциала в котором остаются дальнобойные КР, весьма актуально.
 
Возможный состав, структура САЗ ОВО, решаемые ими задачи подробно рассмотрены в статье автора «Быстрый глобальный контрудар», опубликованной в еженедельнике «Военно-промышленный курьер» (№ 12 (676) и № 13 (677), 2017 г.). 
 
Актуальность необходимости создания систем активной защиты особо важных объектов подтверждают и результаты анализа нанесения США превентивного удара КР по авиабазе «Шайрат», а также беспрецедентный военно-политический кризис в районе Корейского полуострова и нашего Дальнего Востока.
 
Хорошо, если бы с предложением о необходимости создания САЗ ОВО согласилось и Минобороны и сделало соответствующие выводы.
 
 
Считать причиной низких результатов удара по Шайрату «слабость БЧ» новейших американских ракет (масса БЧ одной КР более 300 кг, а до авиабазы долетело 23 КР) вряд ли возможно. Скорее всего, это следствие недостаточной контрастности видеоизображения взлетно-посадочной полосы авиабазы в условиях гористо-пустынной местности и еще сравнительно темного времени удара. Возможно также, что это следствие поспешности подготовки ракетного удара и недоразведка цели, важен был не столько результат, сколько сам факт нанесения удара, хотя это мало похоже на американскую философию
 
***
Текст: Александр Лузан,
доктор технических наук, лауреат Государственной премии РФ, генерал-лейтенант в отставке, бывший председатель Госкомиссии по испытаниям ЗРС С-300ВМ – предшественницы С-300В4, эксзаместитель командующего (начальника) войск ПВО Сухопутных войск по вооружению – главный инженер войск ПВО Сухопутных войск